При виде всей этой сцены маленький Франсуа забыл о кокосовых орехах.
По выходе на берег, первым делом нашим было, став на колени, поблагодарить Бога за наше счастливое избавление и помолиться о продолжении покровительства. Я крепко обнял жену и своих бедных детей. Влажный взор жены встретился с моим.
— Господь милосерден, — сказала она. — Он сохранил нас друг другу, и все наши дети с нами…
Затем нужно было разгружать плот. Вскоре все было перенесено на берег, хотя добыча эта была невелика, но мы считали ее чрезвычайно богатой.
Я выбрал удобное место для устройства палатки, которая должна была служить нам кровом. Я воткнул в землю один из шестов, уравновешивавших плот, привязал к этому шесту другой, а другой конец его воткнул в щель скалы. Затем я накинул на шест парусину, растянул ее колышками, а внутри палатки наложил на края парусины ящики со съестными припасами и другие тяжелые предметы. Фриц прикрепил к отверстию крючки, чтобы ночью мы могли застегивать палатку.
Я велел детям набрать для наших постелей как можно больше сухой травы и моха.
Пока они были заняты этой работой, я устроил невдалеке от палатки, из нескольких камней, род очага, наносил к нему хвороста, собранного по берегу ручья, и вскоре развел большое пламя, которое весело сверкало.
Жена поставила на камни чугунок с водой, в которую я бросил пять или шесть пластинок бульона.
— Что ты хочешь клеить, папа? — спросил меня Франсуа, который счел пластинки бульона за клей.
Мать, улыбаясь его наивному вопросу, отвечала, что я хочу изготовить суп.