По нашему возвращении к Соколиному Гнезду, жена с улыбкой подошла ко мне.
— Ты вынес два дня самой тяжелой работы. Чтобы подкрепить твои силы, я предложу тебе напиток, который ты никак не ожидаешь найти здесь. Пойдем к этому благодетельному источнику.
Я пошел за женой и у основания невысокой смоковницы увидел бочонок, наполовину врытый в землю и прикрытый густыми ветвями.
— Бочонок этот я изловила на берегу моря, — сказала жена. — Эрнест думает, что это канарское вино; желаю, чтоб он говорил правду.
Я проделал в бочонке дыру, вставил в нее соломинку и убедился, что Эрнест не ошибся. По телу моему разлилась приятная теплота.
Когда я стал благодарить жену, меня окружили дети, прося дать им отведать этого нектара. Я передал им соломинку, но они стали пить вино с такой жадностью, что я вынужден был прекратить эту забаву и побранить детей, из боязни, чтобы они не опьянели.
Выслушав выговор, они в смущении удалились. Чтобы избавить их от этого чувства, я предложил им помочь мне поднять на дерево, при помощи блока, привезенные с корабля матрацы.
По окончании этого труда жена пригласила нас ужинать. Черепаха Фрица, хорошо приготовленная, вызвала общие похвалы.
— Какая она некрасивая, — говорил Франсуа, растянувшись на своем матраце и потирая глаза, — а какая хорошая! — Правда, Жак?
Но Жак уже спал; наши матрацы произвели свое действие.