— Насчитывают три вида — ответил я. — Первые два вида, если их употреблять в пищу сырыми, очень вредны; третий вид совершенно безвреден. Но первые предпочитаются, потому что они дают больше корней и поспевают скорее.
— Как! — вскричал Жак, — растение ядовитое предпочитают безвредному; да это безумие! Что до меня, то я заранее отказываюсь от твоих ядовитых пирогов.
— Успокойся, трусишка, — сказал я, — нашу муку, прежде употребления ее в пищу, достаточно сильно выжать, чтобы ничего не бояться.
— Зачем же выжимать ее? — спросил Эрнест.
— Чтобы лишить ее яда, который содержится только в соку. По удалении же яда, остается пища весьма здоровая и вкусная. Впрочем, из предосторожности, мы станем есть наши пироги не раньше, как испытав их на обезьянке и курах.
— Но, — живо возразил Жак, — мне вовсе не хотелось бы отравить нашего Кнопса.
— Не бойся, — сказал я, — уже не в первый раз твоя обезьянка послужит нам в пользу своим природным инстинктом. И могу тебя уверить, что если пища, которую мы дадим ей, будет содержать яд, то обезьянка не станет есть ее, а, едва отведав, бросит.
Успокоенный моими словами, Жак взял свою терку, которую отложил было, и снова принялся за работу. Скоро запас наш показался мне достаточным. Эта сырая мука была сложена в парусинный мешок, сшитый женой, и я завязал его отверстие. Для выжимки муки я сложил несколько досок под корнями одного из деревьев. Мешок с мукой был положен на доску и накрыт другой; на один конец последней я положил камни, куски железа и другие очень тяжелые предметы; противоположный конец я стал нажимать при помощи рычага, пропущенного под один из корней дерева. Вскоре из мешка потек обильный сок. Дети были изумлены успехом моего изобретения.
Когда сок перестал течь, дети стали торопить меня приняться за приготовление хлеба.
Я ослабил их нетерпение, сказав, что в этот день мы приготовим пробный пирог для животных.