Трухина и Сергея в деревне встретил и проводил к себе в избу председатель сельсовета Денис Толстоногое. Сейчас он смотрел то на сидевшего в избе Трухина, то на вошедшего только что Стукалова. Два уполномоченных райкома. Какой из них останется в Кедровке? Он бы хотел, чтобы оставался Трухин. Денис — невысок, плотен, средних лет крестьянин. Светлые, пушистые усы на загорелом лице придают ему вид весьма самоуверенный.
Стукалов широкими шагами ходил по избе. Он взбешён и не скрывает этого. Ворот рубахи у него расстёгнут. А теперь, когда он снял пояс, то распущен и подол. Заросшее рыжей щетиной лицо искажено.
— Вот попробуют они сегодня не проголосовать! — продолжал ругаться Стукалов. — Оповестили народ? — повернулся он к Толстоногову.
— Оповестили, — наклонил голову Денис. На Стукалова в эту минуту он старался не смотреть.
— Сегодня собрание надо отменить, — негромко, словно про себя, произнёс Трухин.
Стукалов, продолжавший ходить по избе, резко остановился, словно споткнулся. Толстоногое поднял голову и с удивлением взглянул на Трухина.
Трухин сидел на лавке усталый и запылённый с дороги. Монгольское лицо его было нахмурено.
— Да, надо отменить собрание, — повторил он. — Три раза срывалось. Кто поручится, что не сорвётся в четвёртый раз?
— Степан Игнатьич, а твоё предложение мне нравится. Отменить собрание — это идея! — воскликнул Стукалов.
Сначала, когда Трухин заговорил, Стукалов, не остыв ещё от гнева, смотрел на него так, словно готовился каждую минуту прервать и начать перепалку. А теперь он прямо ликовал.