— Клади шапку-то, — сказал Егор и повернулся к жене. — Давай чего на стол..
Егор хотя и недолюбливал Генку за озорство, но ему и жаль было его. Платон обманет Генку, отделит его, а сам останется на старой усадьбе полным хозяином, — так думал про себя Веретенников. А в ту минуту даже и не эти соображения имели для него значение. Егор встречал Генку, как встретил бы любого человека, даже не родственника. Он ещё не знал, что Генка был арестован и убежал из-под ареста.
— Чего в Кочкино-то ходил? — спрашивал Егор.
— По делам, — неохотно отвечал Генка. Он нащупывал верный тон в предстоящем разговоре.
— А ты слыхал, что у нас тут сделалось? — спросил Егор.
— А чего? — настороженно повернул голову Генка.
— Митрия убили. Мотылькова.
— Да ну-у? — медленно, казалось с полным равнодушием, протянул Генка, но можно было заметить, как что-то дрогнуло в его лице.
— Убили… — подтвердил Егор и начал рассказывать обо всём, что было в Крутихе в продолжение истёкшего дня и вечером.
— Неужели ты ничего не слыхал? — снова спросил он с сомнением.