— Разворошили, — сказал Селезнёв про мужиков.
Григорий ничего ему не ответил. Он думал над тем, что к его словам о тракторе надо бы подкрепленье. Хоть показать крутихинскому мужику, какой он.
Ведь и он сам-то говорить говорил, а видать этой машины не видал. В мечте только.
Перфил Шестаков, возвращаясь с собрания, шёл по улице, когда его догнал Ефим Полозков.
Они пошли рядом.
— Ты чего ж это, сосед, на меня из-за коровы-то наплёл? — заговорил Ефим. — Я уже забыл про неё. — В словах Ефима не было зла.
— Да пёс с ней, с коровой твоей! — возразил Перфил. — А ты вот скажи мне: ладно ли я сделал, что в артель-то записался? — Перфил разговаривал тоже дружелюбно.
— Да ты ж обдумал? — удивился Ефим.
— Я-то обдумал… а вот жена-то нет…
Он постоял напротив своей хаты, словно не решаясь войти. И вдруг, схватился за Полозкова: