По улице всё гнали коров вступившие в колхоз крестьяне. Всё шло спокойно. Вдруг на улице раздался крик.
— Пропасти ка вас нету! — кричала баба. — Задурили голову мужику! Ну куда ты погнал, корову-то? Куда гонишь? Ох, горе моё горькое!
Баба заплакала. Ларион взгляделся. Это была жена Перфила Шестакова, а сам Перфил, как будто его этот крик не касался, шёл спокойно и легонько хворостиной подгонял скотину.
— Поворачивай сейчас же домой, ирод! — тонким голосом взвизгнула женщина, но Перфил с тем же каменным лицом продолжал идти вперёд.
Ларион отвернулся. Скот загоняли в стайки женщины. К ним подходили другие. И тут же поднялся крик.
— Погубят скотину!
— Видано, что ли, в одно место всех коров сгонять!
— С ума сошли!
— Хозя-яева!.
Ларион повернулся, чтобы пойти и успокоить женщин, когда Перфил, прогоняя корову, уже проходил в ворота. Жена его, остановившись напротив Лариона и вытаращив на него совершенно белые от бешенства глаза, закричала: