С этим все согласились.
Поезд пришёл и ушёл. Сибиряки сидели на хабаровском вокзале, критически оглядывая содержимое своих мешков. В дороге они порядочно поистратились — хлебные запасы, взятые из дому, подходили к концу. Первым обнаружил это всё тот же неугомонный Никита.
— Ах, едят тя мухи с комарами! — воскликнул он, встряхивая мешок. — Чего же мы есть-то будем?
— Есть! — усмехнулся Тереха. — Сперва заробить надо.
Посидишь вот голодом с недельку, так узнаешь, какие бывают долгие рубли.
Влас потерянно смотрел на свой мешок, из которого он за дорогу повытаскивал почти всё, что там было. Егор только тронул свои дорожные пожитки, посмотрел, крепко ли привязана котомка к зелёному сундучку.
— Ну ладно, чего там думать, — махнул рукою Никита. — Пока суд да дело, сбегаю-ка я за кипяточком.
Попив чаю тут же, на грязном цементном полу вокзала, сибиряки хотели было отправиться в город, но в эту минуту перед ними неожиданно возник вербовщик — в серой кепочке, в штанах-галифе, с парусиновым, видавшим виды портфелем в руках. Если бы сибиряки были поприметливей, они бы увидели вербовщика ещё раньше. Он уже давно кружился возле них, пока его намётанный глаз не остановился на их небритых лицах.
— Сидите? — спросил вербовщик для первого разговора и помахал портфелем. — Поезда небось ждёте?
— Сидим, — сказал Тереха. — А чего?