— Не беспокойся, — сказал Гаранин, — партия наши интересы не нарушит.
Он вытащил из кармана круглые металлические часы с блестящим циферблатом и посмотрел время.
— До вечера ты должен вернуться, — сказал он Григорию. — Да быстрее! А мы тут будем готовиться к собранию.
Григорий уехал, а Гаранин, Тимофей Селезнёв и Ларион остались в сельсовете.
— Какую пропаганду пустили! — продолжал удивляться Ларион. — Дескать, колхозы отменяются. — Он усмехнулся и посмотрел на Тимофея.
— А всё-таки что там есть, в этой статье? — спросил Тимофей, взглянув на Гаранина.
— А уж что-нибудь такое, что укрепляет колхозы! Порядочек! — Гаранин взмахнул рукой, словно отделяя то несущественное, что до этого было сказано, от того важного и значительного, к чему они ещё минуту пришли.
Конечно, колхозы есть и будут — это совершенно ясно. Иначе зачем он, квалифицированный рабочий, коммунист, торчал бы здесь, в этой деревне! Но народу надо объяснить, чтобы не создавалось паники.
Гаранин крепко помнил, как его вызвали в Бакинский горком партии. В кабинете секретаря горкома сидело человек пятнадцать — коммунисты, отправляемые в деревню. Среди них было двое знакомых Гаранину — мастер азербайджанец Джафаров с четвёртого нефтепромысла и слесарь вспомогательных мастерских Иван Волощук. Гаранин поздоровался с ними.
"Ну что, браток, едем?" — сказал Волощук.