Никодим, боясь, что его выселят из Крутихи, подал заявление в артель. За ним потянулись и другие крепкие середняки. "Да, надо было его, чёрта, убрать тогда из деревни, — думал Григорий. — Промашку я дал".
— "…Артель ещё не закреплена, а они уже "обобществляют" жилые постройки, мелкий скот, домашнюю птицу…" — читал Гаранин.
Григорий ниже опустил голову.
"Так вот о чём говорил давеча Нефедов! — думает Григорий. — Кто это сказал: "Отдуваться придётся"? Правда. Умный мужик. С коммунами-то, верно, кажется, напороли. Но ведь это же всё собственность! — вдруг вспоминает Григорий. — Как же так? Тут надо подумать. С Гараниным потолковать".
— Выходить надо из артели! Жить в единоличности — вот и весь сказ! — раздался чей-то громкий голос, как только Гаранин кончил читать.
— Верна-а! — подхватило несколько голосов.
Григорий поднялся.
— Ну и понятие у человека! — иронически сказал он. — "Выходить из артели"! Главное, кричит где-то за спинами у других, а сам не показывается. Ты покажись! Выходи сюда!
— А ты, Гришка, не угрожай народу, — звенел всё тот же голос. — А то свернёшь шею… — Конец фразы потонул в поднявшемся шуме.
Григорий побледнел.