— Да меня уж одёргивали, находились такие люди, а я всё такой же, — раздражённо сказал Григорий.
Ругаясь, они расшумелись так, что в сени вышла Елена.
— Ну-ка ты, спорщик! — потянула она мужа за рукав. — Только и споришь, всё хочешь по-своему сделать… Иди в избу!
Григорий послушно пошёл за женой. Спор прекратился.
"Надо квартиру себе найти, — думал, укладываясь, Гаранин. — Какого чёрта я здесь? Ребёнок маленький, стесняю".
Утром Григорий остался дома, Гаранин же, придя в сельсовет, сразу должен был разговаривать с мужиками, подавшими заявления о выходе из колхоза.
Вслед за Никодимом Алексеевым пришли ещё несколько человек. Гаранин их дотошно выспрашивал. Лица мужиков были сумрачны. Один говорил, что "раздумал" состоять в колхозе, другой — что "допреж не подумал", когда вступал, а третий пришёл к решению, что ему в "единоличности лучше".
— Почему же лучше? — спрашивал Гаранин.
— А потому, что сам себе хозяин.
— Так и в колхозе у тебя тоже будет личное хозяйство.