— Я просто погорячился, — промолвил Трухин. "Спартизанил!" — хотел он сказать, но сдержался.
— "Просто"! — воскликнул Северцев. — Просто ничего не бывает. Расскажите, как было дело. Так сказать, передайте обстановку всего происшествия, — насмешливо добавил он.
Трухин рассказал.
— А что, Трухин, — проговорил Северцев, когда рассказ был закончен, — если бы вот теперь всё сначала повторилось, что бы вы сделали? Да, да, именно теперь. — Секретарь крайкома выжидающе смотрел на него.
Горячая волна прихлынула к сердцу Трухина. Чтобы Стукалов снова размахивал револьвером перед крестьянами!
— Я бы и теперь всё равно его обезоружил, товарищ секретарь крайкома, — упрямо нагнув голову, ответил Трухин. — Полагаю, что психопатам нельзя давать револьверы..
— Так, — побарабанив пальцами по столу, сказал Северцев. — Всё ясно, Трухин. Ну что же… Можете идти. Подробнее поговорим после конференции. Вы в городе? Оставьте у помощника адрес, вас вызовут.
На этом беседа была закончена.
У Сафьянниковых, где Трухин, по своему обыкновению, остановился, свояченица, Екатерина Фёдоровна, спрашивала его о здоровье сестры, ребятишек. Трухни отвечал машинально. Екатерину Фёдоровну в особенности интересовало, как там, в тайге, в леспромхозе, живёт её приёмная дочь Вера Морозова.
— Ты видел её? — спрашивала она.