Опять помолчали.
— На днях будет пленум, выберут меня, грешную, и придётся мне развернуться на старости лет. — Варвара Николаевна грустно усмехнулась. — Сколько дел сейчас свалилось на мою бедную седую голову! Работы невпроворот. Надо же исправлять положение. И немедленно! Сегодня отправила в Кедровку Тишкова и Нину Пак. Надо объяснить мужикам, как будет у нас с колхозами дальше. Я Северцеву сказала, что работаю за секретаря только до конференции. Пусть молодые поработают! — и она посмотрела на Трухина. Но тот уж повернулся к двери.
Там послышался какой-то шум. Потом дверь раскрылась, и в кабинет секретаря райкома торопливыми шагами вошла толстая краснощёкая женщина.
— Товарищ Клюшникова! — заговорила она крикливым голосом. — Это безобразие! Целый год он у вас работал, ни копейки не получал, я его кормила! Спросишь деньги, а он говорит, что пожертвовал. Только и проку от него было, что в райкоме работал. А теперь что же?
— А теперь мы его уволим, — сказала Клюшникова холодно. — Я завтра подпишу приказ.
— Уволите?! — взмахнула руками женщина, и на лице её отразился испуг. — А где же он работать будет?
— Где хочет.
— "Где хочет"! — повторила женщина. — Ну, так я его тоже выгоню! Мне дармоедов не нужно. Вот! Я думала: человек в райкоме работает, может, мне какай помощь будет. Я стою, стою на базаре, мёрзну, мёрзну — и вот тебе вместо благодарности! Выгоню! — решительно повторила женщина и хотела ещё о чём-то заговорить, по Клюшникова сказала:
— Можете идти, гражданка, я вам всё объяснила.
Женщина вышла.