Заинтересовало его и жильё корейцев, в которое нужно было входить, сняв обувь. Это вызвало немало смеха. Сибиряки стеснялись разуваться. А ночевать во дворе было ещё холодно. Так и пришлось, как мальчишкам, входить в корейскую избу босиком, поджимая ноги…
Хотя на дворе было ещё светло, в фанзе стоял уже полумрак. Решётчатые окна, оклеенные промасленной бумагой, не давали много света. Низкий потолок, тёмные стены, казавшиеся закопчёнными. Через весь потолок, подпирая его, шла широкая деревянная балка — матица. Там виднелись заткнутые между нею и досками потолка пучки каких-то трав. В правом, дальнем углу болтался пересовец — гладкая палка, подвешенная к потолку за верёвочки. На пересовце висела одежда. Веретенников подумал, что и у него в избе у кровати есть такой же пересовец, и это, как и соха во дворе, за которую он только что держался, словно примиряло его с тем, что он находится здесь. Когда же он увидел жилистые, узловатые руки корейца — грубые руки пахаря, он мысленно обобщил, что "мужики, наверно, везде одинаковы". Затем внимание его привлекла печка. Она занимала немного места в фанзе и была такой низкой и длинной, будто обычную русскую печь положили на пол горизонтально, да так и оставили, забыли поднять. Жестяная заслонка закрывала зев печки.
— Давайте-ка ужинать у кого что есть, — сказал Клим Попов сибирякам.
Хозяйка зажгла керосиновую лампу. Задрожал жёлтый язычок огня, темнота сгустилась в углах. Хозяин выдвинул из-за печки низенький столик, подумал, посмотрел и приставил ещё один.
Сибирякам приходилось на поле есть прямо на земле, разостлав мешковину. Там все располагались кто как мог — лёжа или полулёжа, согнув ноги или опираясь на локоть. Здесь же, в этой непривычной для них избе, требовалось соблюдать какой-то неизвестный ещё им порядок, и поэтому, прежде чем за столики усесться, они выжидательно посматривали на хозяина.
Хлеб у всех был свой, купленный в ларьке на лесобирже. Когда все тесно уселись за столиками, женщина принесла и поставила таз с квашеным белым салатом и подсунула тарелочки с какой-то бурой массой, похожей на повидло, только более жидкой.
— Ага, соя, хорошо. Поужинаем, — сказал Клим Попов, потирая руки.
— Эх, теперь бы, паря, по маленькой! — проговорил Демьян.
— Хозяин, а вилок у вас нету? — спросил Никита.
— Да, Миша, принеси-ка, — повернулся к подростку корейцу Клим Попов. — А ты чего, хозяин? Подвигайся за компанию.