В лесорубческом посёлке на Партизанском ключе только и разговоров было, что о предстоящем аврале. По баракам ходили агитаторы, объявляли о штурме, беседовали с лесорубами и сплавщиками.
С утра в день штурма в барак сибиряков зашла Вера Морозова. Вера была в куртке и штанах, что дало основание Терехе Парфёнову заподозрить в ней сперва мальчишку.
— Посылают ребятишек… — начал он недовольно.
Тереха думал, что к ним придёт Лопатин. К этому забайкальцу он успел привыкнуть. Но всё равно, даже и разобравшись в том, что перед ним девушка, Тереха не смутился.
— Девке надо о женихах думать, а она о брёвнах, — гудел он.
А Вера, не обращая внимания на разглядывающих её сибиряков, объявила, что она десятник лесоучастка, их прямой и самый близкий начальник.
— Девка — начальник! — дивился Тереха. И ему, прожившему немалую жизнь, имеющему взрослого сына, она будет приказывать! Нет, что ни говори, а Тереха к этим штукам не привык. Но делать было нечего.
Вера с первых же минут показала себя распорядительным начальником. Перед нею было четверо сибиряков. Недоверчиво, подозрительно и даже недоброжелательно смотрел на неё бородатый мужик Парфёнов. С не меньшим, пожалуй, недоверием относился к ней и Егор Веретенников. Никиту чем-либо удивить было нельзя: он всего повидал на свете. Сейчас Никита поглядывал на Веру даже чуть снисходительно, готовый, впрочем, и заговорить с нею и выполнить любое её поручение. И только Влас встретил девушку открыто, кротко, с полным добродушием. Но Вера из всех сразу же выделила Никиту, может быть, потому, что на нём была привычная ей лесорубческая куртка.
— Вас зовут Никита Иваныч? — обратилась она к Шестову. — Пойдёмте со мной на склад, получим спецодежду.
И вы тоже, — повернулась она к Веретенникову, показавшемуся ей моложе других…