— Что, сильны лошадки? — послышался за спинами сибиряков чей-то голос.
Они обернулись. Опершись рукою на багор, стоял Трухин. Он улыбался.
Степан Игнатьевич очень хорошо понимал состояние; в котором находились мужики, впервые увидевшие трактор. Из простой и ясной мысли, что мужикам надо ещё больше дать почувствовать силу машины, Трухин и устроил своеобразное состязание. Тракторы "подвозили брёвна, а сибиряки, Трухин, Демьян Лопатин и Сергей Широков подкатывали их к берегу и баграми сталкивали в воду.
— На струю, на струю норови! — с азартом кричал Трухин Егору Веретенникову. Он упёрся ногами в землю и багром оттолкнул от берега самое большое бревно. — Вот так! — показывал Егору Трухин, отправляя второе бревно вслед за первым вниз по течению.
Егор попробовал делать так же, как и Трухин. Но у него не получалось до тех пор, пока какое-то бревно вдруг не пошло легко и свободно. И в тот момент, когда это произошло, Егор почувствовал, что словно что-то открылось ему и он как бы другими глазами посмотрел вокруг — и на себя, и на работающих рядом с собой людей. Следующее бревно попалось неподатливое, зато другое вслед за ним он отправил от берега, не прилагая никаких особенных усилий. В чём тут было дело, Егор ещё не знал, но это наполнило его уверенностью. А потом пришла и радость, когда он стал отбивать от берега одно бревно за другим.
Азарт работы захватил Веретенникова. И это не было удивительным. Стоило посмотреть, как ворочал брёвна Тереха Парфёнов! Никита Шестов выкрикивал свои ободряющие словечки совершенно самозабвенно. Демьян Лопатин поглядывал вокруг задорно-весёлыми глазами, и улыбка не сходила с его мужественного лица. Сергей Широков ещё по-юношески горячо принимал и это общее движение, и этот горячий труд. Раз — багор втыкается в бревно; два — усилие; три — бревно оттолкнулось; четыре — пошло! Ритм труда впервые открылся ему. А Влас, этот лениво-добродушный увалень! До сих пор, живя в деревне, Милованов всегда работал только в одиночку и на других людей. Пошлёт его хозяин — он сделает, а не пошлёт — Влас проспит весь день на сеновале. Здесь же его не хозяин подгонял и даже не люди, что работали рядом с ним, а их быстрые движения и нетерпеливые голоса. В силу этого Влас пыхтел и ворочался, конечно, попроворнее, чем всегда, тем более что кармановской шубы на нём уже не было, а была обыкновенная рабочая спецовка.
— Давай, давай! — покрикивал Никита. Он уже успел подхватить и это распространённое здесь словцо.
Трактористы всё подвозили и подвозили лес. Скользкие брёвна целой грудой высились по отлогому берегу, и груда эта росла.
— Скорее! Нас заваливают! — прибежала Вера Морозова.
— Небось не завалят! — прогудел Тереха. Он ещё сильнее навалился на работу.