Разве после всего этого Вера не должна была его возненавидеть? Но у неё кроткий, нежный, милый характер. Где же у него были глаза, что он не видел этой нежности, этой кротости, этой ангельской доброты? Вот теперь у них с Верой всё бы пошло по-другому. "Да, да, непременно по-другому", — думает Сергей. Но — какая досада! — ему надо завтра уезжать. Ничего не поделаешь, у него такая работа. Или судьба? Почему-то он всё делает не так…
Сергей бросился на топчан, но долго ещё не мог заснуть. Проходили какие-то отрывочные картины… Он ненадолго уезжает в Хабаровск, потом возвращается… Они с Верой в летней тайге… Лесная поляна вся в цветах… Вера лёгкой своей походкой идёт впереди него по цветам…
Давным-давно погрузился в сон лесорубческий посёлок. Люди, наработавшиеся за день штурма, отдыхали. Заснул наконец и Сергей.
Утром Вера всё ещё думала, идти ей или не идти провожать Сергея. От Палаги, с которой она делилась всеми своими девичьими секретами, Вера не могла скрыть, что ей и не хочется и в то же время неудобно не пойти. Не по-товарищески будет… Спокойная, рассудительная Палага, как старшая сестра, выслушала её сбивчивый лепет.
— Плюнь ты на него, вот и всё, — посоветовала она.
Палага была страстной защитницей женской самостоятельности. Род человеческий, по её воззрениям, совершенно чётко разделялся на два враждующих лагеря, ведущих между собою постоянную войну, — на мужчин и женщин. Женщины, разумеется, воплощение всех добродетелей. Но зато мужчины! Это коварные, низкие, грязные существа, только и думающие о том, как бы обидеть бедных женщин, а в особенности девушек. Такие свои суждения Палага высказывала иногда в полемическом задоре, что, впрочем, не мешало ей по-своему мечтать и о замужестве, и о детях. Мужа она выберет себе сама — это во-первых. А во-вторых, она не будет, как некоторые другие девчонки, млеть от "страсти нежной", едва только мужчина бросит на неё взгляд, не даст какому-либо недостойному человеку увлечь себя, о нет! Она выберет себе мужа спокойного, рассудительного, немолодого. "Солидного", — как она думала. "Но таких нынче мало", — добавляла Палага.
Если Вера, родись она в старое время, была бы "выдана" замуж, то Палага и тогда, наверно, уж как-нибудь сама распорядилась бы своей судьбой. Скорее всего она стала бы женой трудового человека — терпеливой, но всегда готовой постоять за себя. Сейчас перед нею открыты все пути. Это не беда, что она работает официанткой в столовой лесоруб-ческого посёлка в далёкой от городов тайге. Она мечтала стать лётчицей. "Летать буду", — не раз говорила она Вере. В обыденной жизни сильное, мужское начало Палаги выражалось в том, что она держала себя подчёркнуто независимо, в особенности с мужчинами. Она и Сергея Широкова встречала недружелюбно потому, что тот стал в последнее время очень уж, по её мнению, навязчив. "Что это такое? — возмущалась она. — Чего он к тебе ходит?" Сама-то она уж не пустила бы и на порог человека, который ей не нравился. А Вера успела рассказать ей также и о Генке.
"Смотри, девка, не попадись, — предупреждала Веру Палага. — Очень ты ласковая. А так нельзя. Надо кого-нибудь одного из двоих отшить — и всё. Какой тебе больше нравится? Генка? Правильно. Генка солиднее. А этот ещё молокосос…"
И вот сейчас, узнав, что Вера всё-таки решила идти провожать Сергея, она кратко и выразительно сказала:
— А будет приставать — дай ему пощёчину!.