Сибиряки рубили барак в тайге. Два дня они уже стучали топорами, и в эти дни всё вокруг стало иным. Лес, кустарники, пади, берега Имана, сопки — всё изменилось со сказочной быстротой. Земля оттаяла, и природа словно получила свободу проявить себя во всём своём великолепии. Берёзка оделась и успокоилась, тополя стали мохнатыми, как волосатые деды в шапках. Кустарники загустели, то рассевшись более тёмными островками среди прочен яркой зелени, то сплетаясь сплошной, трудно проходимой стеной. Сопки стали мягче, синева их, резкая вначале, теперь сгладилась, расплылась, заголубела. Дымное марево дрожало в воздухе, и самый воздух становился пряным, густым. Запахи отцветающего багульника, запахи поднимающихся трав готовы были смениться через неделю-другую властными, всё поглощающими запахами прели затенённых уголков в таинственной глубине леса. Цветные ковры — красные, синие, голубые — ковры из цветов щедро расстилала танга вокруг. Не тревожили уже больше взгляда никлые жёлтые осоки, они легли, и сквозь них пошло густое разнотравье, колыхаясь на ветру метёлками, колючими толстыми шишками татарника, грубыми стеблями вейников.
Тереха Парфёнов клал брёвна на столбы, вкопанные в землю, — основывал сруб. Смолистые в надрубах брёвна желтели тускло, как масло, остро пахло скипидаром. Трава поднималась в прямоугольнике начатого сруба. Тереха ворчал, что строит он вроде бы дом, а неизвестно кому.
— Людям, — говорил Епифан Дрёма.
— А что мне люди? — сверкал глазами и двигал мохнатыми бровями бородатый Тереха. — Что мне люди? Мне самому спокою нету…
— Эгоист ты, дядя, — сказала Парфёнову случившаяся тут Палага.
Она пришла на Штурмовой участок посмотреть, как строятся бараки. Ей сказали, что один барак будет не общий, как обычно, а разделён перегородками на небольшие комнаты. Но этот барак, оказывается, ещё не начинали строить.
С Палагой был Демьян Лопатин. Забайкалец и летом носил свою лохматую папаху. Он работал теперь со сплавщиками на берегу Имана. Там стояли палатки, Демьян жил в одной из них. Сплавщики чистили обмелевшее русло реки от коряг и сучьев, натащенных во время половодья. Палага иногда там бывала. Да и сейчас, если правду говорить, не осмотр бараков привёл её сюда. Просто они гуляли с Демьяном по весенней тайге и по пути зашли на Штурмовой участок.
— Ты же и сам будешь жить в этом бараке, — продолжала Палага, смотря на бородатого мужика. — А ругаешься!
— На что мне тут? — гудел Тереха. — У меня в другом месте дом есть.
— Паря, здесь вон какая красота, а ты недоволен, — сказал и Демьян.