— Вона что! — всплеснула руками Агафья и принялась ругаться.
Прежде с этой нуждой в Кочкино ездили, а теперь вот есть и в Крутихе кузница, да оказывается не для всех, а в первую очередь для колхозников.
— А мы-то что же, — возмущалась Агафья, — не люди?
Почему-то стало обидно и Аннушке. Значит, откажут и ей, если понесёт лемеха!.
Утром в день выезда на пашню она привела дочку к Парфёновым. На этот раз Агафья встретила её уже более приветливо.
— Ладно, оставляй, — сказала она. — Ничего… догляжу за ней.
Вернувшись от Парфёновых, Аннушка стала запрягать лошадей.
Когда ещё она жила у Волковых, ей приходилось выполнять мужскую работу, быть около лошадей; она их не боялась. Так и сейчас. Аннушка уверенно запрягала гнедого коня, которого Егор купил у Платона. Чалая кобыла была в пристяжке. А на Холзаном должен был ехать Васька. Аннушка бегала по двору в стёганой тужурке, в широкой юбке и высоких броднях. Васька тоже надел бродни, а на голову обтрёпанный картуз. Аннушка набросила на Холзаного седло. Васька сейчас же подскочил и стал затягивать подпругу. Конь шумно вздохнул, бока у него стали круглыми.
— Надувается, чёрт. Ишь пузо-то распустил. — сурово сказал Васька и ткнул кулачонком коню в живот.
Холзаный одним глазом скосился на Ваську и так же шумно выдохнул.