— Спит, — машинально ответил Григорий.
Елена была сердита, с Григорием она поругалась из-за Егора, своего брата. "Ни за что ни про что обидели мужика", — говорила Елена. А теперь, через полтора года, выходило, что и верно Егор пострадал безвинно: хлеб Платона Волкова он не прятал, за Генку заступился на суде не зря! "Да, — думал Григорий. — Попало Егорке… Но что же поделаешь? Когда драка идёт, под ногами не путайся. А Егорша сам не знал, с кем же он — с нами или с кулаками. Вот ему и влетело".
— Как они там живут-то? — обратился Григорий к жене.
— Кто? — повернулась к нему Елена.
— Ну, семья Егорова, родня наша!
— Тебе-то какой интерес? — Елена зло усмехнулась. — Если бы ты был родня, ты бы им хоть пашню засеял. А то вон Ефимка Полозков выручал… Срамота!
— Ну-ну, — примирительно сказал Григорий, — наш колхозник, хороший сеятель. Сходи узнай — может, ещё чем помочь надо?
Он ничего не понял, а Елена так и кипела. Она была оскорблена за брата. Чужие мужики его поля сеют, каково?
…Старинный обычай, когда баба с мужиком после посева спали вместе в балагане, чтобы хлеб уродился гуще, вспоминался ей.