— Ну, наши-то… больше по домашности. Может, и эта замуж выйдет — остепенится… Слышь, — обращался Тереха к Вере, — жила бы ты в нашей деревне, я бы уж тебя высватал.
— Что вы, товарищ Парфёнов, — улыбалась Вера. — Не за себя ли?
— Зачем за себя? У меня сын есть. Мишка. Ничего парень. Здоровый. Весь в меня…
Тереха, конечно, шутил.
Но в этот день Вера не была расположена шутить.
— Что-то мало вы вчера прошли? — сказала она, поздоровавшись с сибиряками.
— Как же мало?. — начал Тереха.
— Мало, мало, — покачала головой Вера. Девичье лицо её стало серьёзным, высокий лоб прорезала морщинка.
Вера оглядывала порубку. Пни стояли высокие, из густой травы всюду виднелись толстые сучья, ветки, коряги.
Поваленные стволы кедров и лиственниц были плохо зачищены.