Прежде разная на таких-то управа бывала. Приходила какая-нибудь старуха, вроде неё, к родне, где были взрослые мужики, "кланялась в ножки", просила: "Сделайте милость, поучите моего неслуха, совсем, безотцовщина, от рук отбился". Брали мужики в руки ремённые вожжи и крепко учили. Вот то была родня. А нынче что за родственники. Тот же Николай Парфёнов. Он не только на путь истинный не наставит, чего доброго совсем с пути собьёт зелёного, молодого Мишку.
Долго думала Агафья и решила пойти в сельсовет за управой на непокорного сына.
Застав Тимофея Селезнёва, Агафья прямо приступила к делу:
— Парень у меня от рук отбился. Никакого сладу с ним нету. Прошу внушение сделать.
— Чем же он провинился? — удивился Селезнёв. — Миша у вас парень смирный, работящий.
— Смирный-то смирный, да ведь чего сообразил — жениться вздумал!
— Жениться? Дело сурьезное, — скрывая улыбку, ответил Селезнёв. — Нет у нас закона, запрещающего парням жениться. Года подошли — женись, коли тебе любо…
— Ты погоди с законом-то, — сердито прервала его Агафья. — Ты власть. А власть должна родительскую руку держать, а не малолеткам потакать. Нынче он родителей не уважит, завтра он тебя не признает…
— Значит запретить ему жениться? Будь парень холостым — такая резолюция?
— Зачем холостым, мы его женим. Честь по чести невесту высватаем. А не самокруткой. Вызвать его надо да постращать: ты, мол, зачем это своевольничаешь?