— Во-во, утеснили мужика — и остались без хлеба!
— Утеснили не мужика, а кулака! Это кулацкие разговоры!
Тереха многое терпел, но когда его принимали за кулака — этого он снести не мог. Кто-кто, а он-то знал, что такое кулак и что такое трудовой крестьянин. Кулак — это мироед, хапуга, человек неправедной жизни…
— Ты, наверно, кулака сроду и в лицо не видал! — взревел он. — Молоко на губах не обсохло, а туда же…
— Не видал, так вижу!
— Вот я тебе буркалы прочищу, чтоб ты правильно видел! — двинулся на комсомольца Тереха.
Колю заслонили ребята. Тереху схватили за рукава сибиряки. Корней Храмцов, видя, что дело принимает шумный оборот, бочком, бочком выскользнул из толпы и исчез. Пусть без него разбираются.
Разбирались довольно долго. Крутихинцы, уведя Тереху в барак, вразумляли его.
— Чего это ты, дядя Терентий, с комсомолами схлестнулся? — корил его Анисим Снизу. — Нешто не знаешь, что это не полагается? У нас вот в Крутихе разве кто с ними связывается? Это же такие зубоскалы — им только палец сунь… Для красного словца не жалеют матери и отца! Такая уж эта организация: как попал какой парень или девка в неё, так, на тебе, уже не просто парень или девка, а "передовая молодёжь"! Ничего старого уж не признаёт. Свадьба — так без попа, любовь — без отцовского дозволенья. Чуть поперёк своим же детям скажешь — они тебе сейчас: "Вы, папаша, своё отжили, так не мешайте нам идти вперёд". Что поделаешь? Мы ведь тоже в своё время со стариками-то спорили… Помнишь, как ты батяню своего на горбу таскал? Тогда ещё старая сила пересиливала… А теперь, видать, молодая верх берёт!
— Вот я ему возьму! Я ему покажу, чей верх…