Незаметно пролетела ночь в любовных ласках.
Утром пришла Агафья. Из разговоров с Аннушкой она убедилась, что о женитьбе Мишки всем уже известно. "И что за люди, — сердилась она. — Ещё толком ничего не знают, а уж нате, пожалуйста, везде говорят: женился, женился! Все языком-то треплют! И что за привычка у люден в чужие дела соваться?" К удивлению Агафьи, как будто никто не осуждал ни её сына, ни Глашу. Аннушка сказала Агафье:
— Ну и хорошо, что женились. Ваш Мишка — славный. Да и Глаша хорошая. Они пара, подходят друг к другу. Пускай живут счастливо.
— Спасибо, соседушка, — с чувством ответила Агафья. Сама-то она не против, чтобы Мишка жил с Глашей. Только вот эта самая кочкинская невеста, томские кони, наказ мужа не давать воли сыну… "Ох, беда, беда", — докучно думает Агафья.
Молодые рано поднялись, Агафья застала их уже одетыми.
— Мама, я подою корову? — подходя к Агафье, спросила Глаша робким и ласковым голосом.
"Ишь-ты, корову подоить просит, — соображала Агафья, — мамой называет. Ластится… Поглядим, что дальше-то…"
— Подои уж, — сказала она неохотно. Это были её первые слова невестке.
Глаша с радостью схватила подойник и, накинув свою шубейку, выбежала из избы.
Мишка сидел дома.