С подойником вернулась Глаша. Запахло парным молоком. После завтрака все оделись и пошли к Шестаковым. Там их ожидали. В избе было чисто, прибрано. Перфил, в новой рубахе, с расчёсанной бородой, сидел у стола. Жена его, остроносая, с тонкими губами женщина, накрывала на стол. Подросток Пашка сидел на печке с учебниками. Агафья вошла первой. Тотчас жена Перфила бросила скатерть на стол.
— Сватья! — закричала Перфилиха. — Милости просим, дорогая гостьюшка!
Она подбежала к Агафье. Женщины стали обниматься и целоваться. "Сватьюшка, сватьюшка…" — то и дело слышалось там, Агафья и жена Перфила целовались и говорили что-то, перебивая друг друга. Мишка поздоровался с Перфилом и сел неподалёку от него, прямой, как свеча. Глаша была с ним рядом.
— Наши-то дети вперёд пошли, — начала жена Перфила. — Пока мы, старики, собирались, а они уж, гляди-ка, сидят вон теперь, как голубочки…
Жена Перфила сделала сладкое лицо.
— Бог с ними, пускай живут, — сказала Агафья.
Пашка с печки с видом величайшего интереса наблюдал за всей этой картиной.
— Ну вот что, — поднялся Перфил. — Просите прощенья, что без спросу женились, — и вся недолга!
Глаша подтолкнула Мишку локтем, Мишка взглянул на неё. В его взгляде было: "Давай уж сделаем, чего старики требуют". Они подошли к Перфилу и поклонились:
— Простите, батюшка!