Мысль о кошеве возникла у Мишки не случайно. Он ведь тоже рос в деревне и ещё мальчишкой видел, как игрались свадьбы. Ехать с Глашей в Кочкино в простых санях ему казалось неподходящим. А в колхозе есть кошева, лёгкие санки, обитые ковром, раньше принадлежавшие Платону Волкову; сейчас в них иногда выезжают в район Григорий, Тимофей или Ларион. Мишка и пришёл попросить эту нарядную упряжку.
— Ишь-ты, какой хитрый! — засмеялся Николай. — Колхозницу у нас отбил, да ещё хочешь на нашей кошеве кататься?!
— На время прошу.
— А Глашу-то забрал навсегда? Или в колхоз вернёшь?
Мишка смутился.
— Не полагается так-то — сманивать рабочую силу из колхоза. Вот не зарегистрируют тебя в загсе!
"А может, теперь такое правило?" Мишка тревожно-вопросительно взглянул на Глашу.
— Да ну уж вас! — Она озорно ударила концом платка Николая. — Не жадничайте! Он отработает за меня… Коль не управляетесь — поможет. Он ведь во какой! — И она, привстав на цыпочки, дотянулась до Мишкиной шапки. — Трактор за колесо останавливал!
И тут все трое рассмеялись.
Просьбу Мишки уважили — дали кошеву. На следующее утро он сводил своего коня на бывшую усадьбу Карманова, где находился общий двор колхоза, запряг коня в кошеву и приехал к себе во двор. Здесь подпряг второго коня. Пара рослых и сильных томских коней, запряжённых в санки, стояла у крыльца, позванивая бубенцами. Ворота были заперты. В избе собрались сватья.