— Да ведь как? Такая уж у нас у батраков хватка! Это ваш брат всё поперёк да надвое… Артачится да фордыбачится… А мы от своего счастья не отказываемся. Так-то, Влас?
Но Влас ничего не ответил. Он, словно сражённый, опустился на брёвна и промычал:
— Вот это да!
XXXV
Тереха вышел на бугор, с которого открывался вид на Крутиху, и остановился, вглядываясь в знакомую, с детства милую картину родной деревни, в которой он давненько не был. Что-то здесь произошло за это время? Всё как будто так же. Только вот на многих домах крыши подновили. Заборы многие поправили. Побогатели, что ли? "А что в моём дворе?" Отсюда не видно.
Тереха сошёл с бугра и быстро зашагал по дороге в деревню.
У крайних изб сложены были брёвна. Тереха подивился:
"Кто же это строиться-то задумал?" — и прошёл мимо. У Парфёновых все были дома. Мишка с утра задавал корм скоту и пришёл с улицы озабоченный: по причине засухи травы нынче уродились плохие, вряд ли до весны хватит сена. Глаша, одетая в будничное платьишко, месила у печки хлеб в квашне. Агафья на столе процеживала молоко; она только что подоила корову.
Тут дверь отворилась, и через порог избы переступил Тереха.
— Здравствуйте! — сказал он, снял шапку и перекрестился в передний угол.