Что Парфёнов приехал, Аннушке сообщила Глаша. У Парфёновых своей бани не было, они мылись у Веретенниковых. Глаша прибежала с просьбой истопить баню.
— Топи, — разрешила Аннушка. — А кому?
— Свёкор приехал — вот что! — задорно вскинув голову, сказала Глаша.
Она побежала затоплять каменку, Аннушка же бросилась к соседям.
— Ну, как там мой, Терентий Иванович?
— А ничего, работает. Деньги хотел со мной послать, да я не взял… По почте небось пошлёт…
— Домой не собирается?
— Не слыхал.
Аннушка вздохнула. Уж скорей бы ехал Егор! Всё же прошлым летом Аннушка накосила мало сена, весной грозит настоящая бескормица. Холзаный начал "заваливаться", то есть он с вечера ложился в стойле, а утром его приходилось поднимать — тянуть за хвост и подсовывать под передние ноги палку; у старого коня не стало сил самому подниматься. Аннушке одной с ним не справиться, она звала на помощь соседей — то Мишку, то Ефима Полозкова. А Егор — где он там? Неужели он думает и ещё год домой не являться? Аннушка досадовала.
— Беда нынче с кормами, — сказала она.