Генка мог бы броситься на Корнея. Как вцепился бы он ему сейчас в горло! "Но меня же тогда убьют!" — пронеслось у него в голове. А вслед за этим явилась и предательская мысль: "Не будет Демьяна — и ничего он не узнает!"
— Не выпускайте его, не выпускайте! — истерически выл Корней, прыгая у порога.
— Ко мне! Лови банду! — во всю мочь закричал Демьян.
Ему сдавили горло.
— Ах вы, сволочи! — хрипел Демьян. — Св… На кого поднялись, гады?
Он снова рванулся. Косых отлетел к стене. Упала, грохоча трубой, железная печка, по бараку полетела зола и горячие угли. "Что же это? Убивают! Эх, Дёмка, пропадаешь! А где же Генка? Или он убежал? Народ позовёт? Палаге скажет?"
— Генка! — снова позвал Демьян. Парень не отозвался.
Под порогом лежал топор — им кололи дрова для железной печки. Демьян успел заметить его. Он бросался к порогу, но его не пускали. Два раза он уже расшвыривал своих врагов. Силён был забайкалец! Но как волки, напав стаей, рвут и терзают благородного оленя, так вновь и вновь наваливались на Демьяна враги. В какой-то миг Корней схватил лежащий у порога топор, подбежал сзади к Демьяну и со всей силой ударил его по затылку. Демьян зашатался. Словно красным огнём вспыхнули и осветились двери барака. Вошёл Никифор Шароглазов. Он был всё такой же, как и тогда, — грозно-весёлый, живой. "Бей их, Дёмша! Не поддавайся, паря!" — негромко, но явственно сказал Никифор для одного Демьяна. И это было последнее в жизни видение Лопатина. Он замертво упал, обливаясь кровью.
— А этого? Тоже заодно? — в бешенстве подскочил к Генке Косых с револьвером в руке.
— Я с вами, я с вами! — в ужасе закричал парень и поднял руки.