— Да кому скажешь! — иронически протянул Селиверст. — Нашему брату простому мужику веры нет…

— Вы отвечайте на вопрос, подсудимый!

— Я на людей не наговорщик… А вот кто его укрывал после убийства — у того спросите!

И от его пристального взгляда Веретенникову стало не по себе.

Идя на суд он думал, что его дело сторона, а тут его вроде на скамью подсудимых тянут!

И когда он встал, чтобы дать ответ суду, колени его задрожали и первые вопросы он не расслышал.

— Я второй раз спрашиваю, Веретенников, — строго сказал судья, обращаясь к Егору, — почему сбежавший из-под ареста Волков пришёл к вам ночевать? Знали ли вы, что он заподозрен в убийстве?

— Да разве ж я б его тогда пустил? — развёл руками Веретенников.

Несмотря на трагические обстоятельства, судья не мог удержаться от еле заметной улыбки.

В процессе суда подтвердилось, что на сборищах у Карманова велись антисоветские разговоры. Селиверст старался отрицать всё; он вообще держался на суде вызывающе, Карп же смиренно. Лука Иванович Карманов ссылался на свои старые годы и плохую память, говорил, что ничего не помнит. Однако тут же выяснилось, что в присутствии Луки Ивановича Селиверст угрожал Мотылькову расправой. Об этом проговорился Карп; Селиверст бросил на него яростный взгляд. Судья это заметил.