Иннокентий взглянул на него виновато, а Тимофей сидел попрежнему невозмутимо.
— Показывай список, кто скот просит, — повернулся к Плужникову Григорий.
Иннокентий достал разграфлённый листок бумаги.
— Домна Алексеева, — читал по списку Григорий. — Корову бы ей… Ну, этой надо. С ребятишками… Вдова.
— Николай Третьяков, — продолжал читать Григорий и запнулся. — Это какой же Николай Третьяков? — спросил он.
— Да Никула.
— Тьфу ты, пропасть! — усмехнулся Григорий. — Привыкли уж: всё Никула да Никула, а тут вдруг Николай. Ну, этому бы я не дал. Подкулачник.
— Заявление он подал, — сказал Плужников.
— Это мало важности, — строго взглянул на него Григорий.
— Анисим Шестаков… Савватей Сапожков… Филат Макаров. Это что за Филат?