— Ладно! — махнул рукой Григорий.
«Упрямый, чёрт», — скорее с одобрением, чем с досадой на Тимофея, сказал себе Григорий. «Эх, был бы теперь Мотыльков! Дмитрий бы уж поговорил с Селезнёвым не так, как я». Григорию иначе и не представлялось, а только так, что Мотыльков, будь он жив, его непременно поддержал бы и убедил Селезнёва в необходимости организовать в Крутихе коммуну. «Плохо я говорил, не сумел доказать Тимофею», — думал Григорий.
Решили особо нуждающимся выдать коров и лошадей. Но не всех, большую часть временно оставить в распоряжении кресткома. Первым пришёл в сельсовет Филат Макаров — бывший кармановский батрак. Он был в овчинном полушубке, в лохматой шапке, подпоясан бечевой. Филат снял шапку, поздоровался.
— Подходи ближе, — сказал ему Иннокентий Плужников. — Тут вот расписаться надо.
— А видишь, какое дело, — смущённо проговорил Филат, — я ведь неграмотный.
— Ну ладно, я за тебя распишусь, — предложил Иннокентий.
Филат не ответил.
— Деньги-то платить, ай нет? — спросил он, когда Иннокентий расписался за него.
— Бесплатно, — сказал Плужников.
— Благодарим покорно, — поклонился Филат. — А который же, к примеру, конь-то мой теперь будет?