Тимофей покорно полез в сундук за тетрадочными листками. Иннокентий Плужников сходил в сельсовет за поселённым списком. Стали обсуждать возможных членов артели.
— Этот не пойдёт… этот пойдёт… должон пойти… — раздавалось в ответ на выкликаемые Плужниковым по поселённому списку фамилии крутихинских бедняков и середняков.
— Кузьма Пряхин, — называл Плужников.
— Упорный, чёрт, — сказал Григорий. — Он лучше зарежется, чем своё в артель отдаст.
— Да-а, — протянул Николай Парфёнов. — Кузьма не пойдёт…
В памяти всех сразу встал жилистый тридцатилетний крестьянин с курчавой бородой и беспокойными глазами.
— Кузьма, как клещ в кобеля, вцепился в своё хозяйство…
— Давай дальше, — сказал Тимофей.
— Да он же бедняк, Пряхин-то, — остановился Плужников.
— Это мало важности. Бедняк, а дух-то у него…