— Почему же ты решил, что он „свой“?
— Он же мне, Петр Иванович, пароль сказал, все как полагается — спросил время и насчет покурить. Я думал, что вы ему объяснили, когда он письмо носил.
— Причем тут письмо! Я его не знаю и ничего не говорил.
— Может быть, Воронов ему сказал? — предположил шофер.
— Воронов не станет первому встречному мальчишке доверять. Тут что-то другое. И письмо Воронова совсем бессмысленное, — рассуждал шопотом однорукий. — Ведь не случайно полоска на окне оказалась сорванной…
— Может быть, тот человек как-нибудь сообщил… искал подходящих людей, — высказал шофер догадку.
— Чушь! Тот человек был в городе всего два дня. Он сейчас далеко за фронтом и войдет в Ленинград вместе с немецкой армией. С какой стати ему связываться с мальчишками. Это ты, наверное, что-нибудь напутал.
— Да что вы, Петр Иванович! Не такое время, чтобы путать. Я же понимаю, что малейшая оплошность и конец…
Догадки и предположения шпионов прервал сильный стук в дверь. Оба вскочили и с тревогой переглянулись.
Однорукий, осторожно ступая, чтобы не скрипнула половица, вышел в сени. Он прильнул глазом к щели почтового ящика, специально для этого устроенного. В темноте он разглядел гостей: трех мужчин.