— Конечно, конечно. Идите.
Валя торопливо ушла в дом, зажгла свет, сбросила свой полушубок и принялась приготовлять бинты.
Топая тяжелыми сапогами, в комнату с шумом вошло несколько человек, щурясь от яркого света.
Бураков бросил на стол индивидуальные пакеты, и Валя быстро принялась перевязывать легко раненого в плечо красноармейца. С шофером пришлось повозиться: кровь из раны долго не удавалось унять.
— Сколько мы вам хлопот доставили, — заметил Бураков.
— Не говорите глупостей, — возмутилась она, — Что еще надо? Может быть, чаю согреть?..
— Ничего не надо. Сейчас мы уедем.
Валя взглянула на задержанных — они стояли в углу, около печки. Двоих она знала: старика-немца с сыном, а третьего — однорукого — видела в первый раз. Немцы стояли неподвижно, понурив головы. Однорукий крутил пуговицу, независимо поглядывая по сторонам.
— Вы хотели отправить меня в милицию, а получилось хуже, — пробасил раненый шофер.
— Сейчас мы с тобой в санаторий поедем, Семен, — отозвался однорукий.