Обрезанная яблоня лежала на старом месте. «Задумал весной черенки привить, — догадался старик. — Ишь ты… обрезал и спрятал. Дело знает. Настоящий садовод. Вышел из положения», — радостно подумал он.
Валентин Леденцов шел домой в скверном настроении. Жизнь так хорошо наладилась, и вдруг эта диверсия на железной дороге. Немцы теперь сходят с ума от страха и требуют в срочном порядке найти какие-то нити, связывающие партизан с городом. Он называл несколько фамилий людей, по его мнению, подозрительных и сочувствующих большевикам, но это не то. Нужны точные факты, чтобы действовать наверняка. Иначе настоящие виновники ускользнут. Арестовать можно половину города, но вторая половина уйдет в лес и присоединится к партизанам. Кроме того, присутствие партизан ничего хорошего не предвещало и самому Леденцову. Надо полагать, что кража яблок, исчезновение отряда, наконец крушение на дороге и взрыв моста — не последние операции.
Леденцов не отличался особой храбростью, и первая его забота была о себе. Что если партизаны проберутся в город и обратят на него особое внимание? От этой мысли по спине забегали мурашки.
Подходя к дому, он издали заметил на дверях какое-то объявление. «Что это значит? Может быть, к нему приходили и, не застав никого дома, прикололи записку?»
Леденцов, только поднявшись на крыльцо, разобрал, что это за записка. Последняя фраза, дважды подчеркнутая красным карандашом, бросилась в глаза в первую очередь.
«Смерть немецким оккупантам и предателям!»
У Леденцова захватило дух и подкосились ноги. «Обратили внимание!» Он уцепился за ручку двери, чтобы не упасть. Дверь оказалась незакрытой. Мать ждала своего Валечку и сняла крючок к его приходу. «Почему дверь открыта? Не подкарауливает ли кто его в прихожей?»
Леденцов сбежал с крыльца и остановился на дороге против дома. В горле щекотало и, если бы он не взял себя в руки, его бы стошнило.
— Мама!
Тишина. Двойные заклеенные рамы не пропустили жалобного крика. К счастью, мать сама увидела его в окно и вышла на крыльцо.