— Говори, говори, я слушаю, — сказал тот.
— Фруктовый сад в заботе нуждается. Чтобы около него особые люди были. А таких людей воспитывать надо. Хорошо бы в школах учили садоводному делу…
— Правильно ты говоришь, Ваня. Правильно потому, что сам знаешь и любишь сад.
— Скоро вопрос о садоводах крепко поставят. Очень я рад, что ты согласился у нас работать, — закончил он, протягивая руку.
* * *
Наступил октябрь. «Партизанка» созрела. С радостным волнением Ваня снял яркокрасные крупные ароматные плоды, уложил их в корзинку и закрыл сверху сеном. Потом занялся отводком. Осторожно вынул из ямки землю и чуть не вскрикнул от радости: на месте срезанной коры образовался наплыв и вылезли корешки. Вытащив рогульку и отвязав верх от кола, он лопатой выкопал отводок, чтобы не повредить ни одного корешка.
«Вышло. «Партизанка» снова стала на свои корни» — думал садовод, обрезая укоренившийся черенок от ветки.
Вернувшись домой, он спрятал яблоки и сразу принялся за дело. На том месте, где росло срубленное предателем деревцо, Ваня перекопал землю и посадил отводок. «Дочь заменила мать. Назову его «дочь партизанки».
Вечером шестого ноября, собравшись на торжественное заседание в райсовет, Ваня подошел к матери и деду, сидящим за столом.
— Послушайте меня, — сказал он, вынимая из кармана два яблока. — Ты, дедушка, научил меня любить сад. Спасибо тебе большое! Ты научил меня и кончать начатое дело. Ведь та яблоня, которую Леденцов срубил, не погибла.