— Ну, иди, иди… Вот дурной… Чего ты упёрся?
С трудом он стянул упрямца с места, и это послужило сигналом для остальных. Задрав хвосты, толкаясь и подпрыгивая, телята быстро прибежали мимо бочек.
Ребята ждали, пока стадо не спустилось до поворота и не скрылось из виду.
— Хорошие у нас телёнки! — сказал Саша и, перевернув бочку, крикнул во всё горло: — Э-эх, милочки! Поехали!
Подъём кончился. С переката были хорошо видны поля колхоза, раскинувшиеся до горизонта. Вся земля разделена на большие квадраты. Одни квадраты яркозелёные. Там посеяна с осени рожь или взошёл овёс. Другие квадраты чёрные или серые — непаханные. В разных концах фыркали три трактора, выбрасывая из труб колечки дыма. Людей не было видно.
Шоссе широкой лентой спускалось вниз и снова поднималось. Влево от него виднелось большое белое здание школы, а на следующей возвышенности — дома́ колхоза.
— Эх! Сейчас самоходкой пойдёт!
Видя, что на шоссе никого нет, ребята пустили бочки и смотрели, как те, быстро набирая скорость, катились вниз. Первая бочка вдруг потеряла направление и кувыркнулась в канаву. Немного дальше свалилась и вторая.
29. На участке
Отведённый юным мичуринцам участок находился на высоком и красивом месте. Отсюда было видно всё село. Защищённый с севера и запада опушкой леса, он спускался к югу до самого берега озера. Две большие берёзы стояли на краю участка около проходившей мимо дороги. Между берёзами лежали две чёрные кучи перепревшего навоза.