— Ясно, направо.
— Тебе ясно, а нам не ясно! — проворчал Серёжа. — Ну, пойдём, Света. Сама виновата. Надо было телеграмму послать.
Мальчик порывался что-то сказать ещё и далее сделал к ним движение, но они уже повернулись спиной и зашагали по указанной дороге.
Природная застенчивость помешала Боре спросить, но он был уверен, что это шефы. Её звали Светлана, его — Серёжа, и приехали они к ним в колхоз. Какие же ещё нужны сведения, чтобы догадаться?
Серёжа шагал молча. Настроение было испорчено. Конечно, он не мог рассчитывать на торжественную встречу с оркестром и цветами, но какая-то встреча всё-таки могла быть. Если бы Светлана не заупрямилась и дала телеграмму, за ними выслали бы машину.
Светлана чувствовала себя превосходно. Ей всё нравилось, всё умиляло и восхищало. Хотя кустарник, росший по канаве вдоль дороги, ничем не отличался от кустарника, какой она видела под Ленинградом, но ей он казался особенным. Трава, цветы, деревья, дома, черепичные крыши на них, и даже небо, были не такие, как в городе. А воздух и сравнивать не стоило! Чистый, прозрачный.
— А ты заметил, Серёжа, что мальчик с грибами был босиком? — спросила она.
— Ну так что?
— Хорошо! Мне тоже захотелось разуться…
— Разувайся! Кто тебе мешает? Кстати, порежешь ногу.