С этими словами он вытащил из рюкзака ученическую тетрадь и передал ее директору школы.
— Подготовился я хорошо, Павел Петрович. Папа мне дал институтский материал. Последние достижения. Мой папа биолог, — говорил Серёжа, пока Павел Петрович доставал очки и неторопливо протирал их платком.
За стеной шалаша послышался голос Марии Ивановны.
— Это называется заседание правления? — весело спросила она. — И полеводы здесь?
— А почему бы и нет? Ребята наши, и, стало быть, достижения наши! Родная кровь! — ответил мужской голос.
Между тем Павел Петрович открыл тетрадь, пробежал глазами несколько строчек, и брови его поднялись.
„12 апреля.
Сегодня обломали первые ростки и посадили в ящик. Папа очень одобрительно относится к нашей работе, но говорит, что до конца меня не хватит. Неужели я какой-то урод? Надо всё-таки доказать, что я не „балабошка“. Смотрел в словаре. Слова „балабошка“ нет. Есть „балабошки“ — народное название белой кувшинки. Говорил с ним насчёт нового фотоаппарата „лейка“. Аппарат необходим для поездки в колхоз. Он подумал и сказал, что если увидит, что для дела, то, может быть, и подарит… В крайнем случае, поеду с фотокором. Хорошо бы купить спиннинг и мотор для лодки“.
— Серёжа, это что-то другое… — сказал Павел Петрович.
Мальчик взглянул в тетрадь и побледнел… Вместо тезисов он захватил свой дневник.