— Правильно! Зачем же вам полгектара? — спросил председатель, поворачиваясь к Ване.
— Полгектара нам не надо, а соток двадцать надо, — спокойно ответил тот.
— Да вы смеётесь надо мной, что ли? — рассердился Николай Тимофеевич.
— Это ты смеёшься! — горячо заговорила Зина. — Что это на самом деле! — по щекам у неё текли слёзы обиды, но она их не замечала. — Сам поручил, сам в Ленинград послал, а теперь смеётся. Мичуринцы, мичуринцы… Мы две лекции слушали, а ты как над маленькими смеёшься. Спроси у Марии Ивановны, если не знаешь.
Николай Тимофеевич не ожидал такой вспышки от дочери и с любопытством слушал её.
— А чего ты раскипятилась! — примирительно сказал он. — Разве нам для дела земли жалко? Берите хоть гектар.
— Земли нам надо двадцать соток. Слышал, что Ваня говорил? — настойчиво, но уже спокойно сказала Зина.
— Ну, занимайте двадцать соток.
— И не только земли, — спохватился Ваня.
Он понял, что сейчас можно спросить у председателя всё, о чём они говорили с Зиной.