— Хорошо, что ты подошла, — сказала Галя. — Надежда Павловна поручила мне договориться со всеми пионерами. Если согласны, — соберемся вечером в учительской. Надежда Павловна тоже придет туда.
— О чем договориться-то? — торопил Коля. — Скоро ужинать позовут!
— Мы учимся здесь и живем, — продолжала Галя, не обращая внимания на слова Дубкова, — а пионерской организации у нас еще нет. Несколько человек, принятые в пионеры раньше в госпиталях и других детских домах, уже забыли, кажется, об этом. Даже галстуки перестали носить. Наша старшая пионервожатая ребят еще плохо знает. Она хочет нас объединить, сделать своим активом. Думает дать нам поручения. Ну, начать пионерскую работу… Понимаете?
— Давно пора! — сказал Коля. — Больше двух лет как я пионер, и никто ни разу даже на сбор не пригласил. Совсем забыли нас!
— Я с Колей редко соглашаюсь, а сейчас он, кажется, прав, — помолчав, ответила Лиза. — Что ты так удивленно смотришь на меня. Чемпион?
— Поражен и обрадован! Ребята, небывалая вещь! Лиза со мной согласна! — и, подпрыгнув, Дубков ловко перескочил через парту.
— Не хулигань! — сердито сказала Галя. — Вета! (Так подруги в школе звали Лизу, и детдомовцам нравилось это имя.) Сколько у нас пионеров?
— Здесь — трое. Вон еще Нина идет. Маша тоже пионерка.
— Юрка Жилеткин — тоже. Еще Гоша Кузин и Окунев. Только Окунев, наверно, откажется. Он уже взрослый. Вон какой верзила!
— И Гошка, друг его, наверно, не пойдет.