— Неужели мы проворонили комнату? — с тревогой сказала Маша.
Больше всего пионеры боялись, что освободившуюся мастерскую займет завуч. Тихон Александрович недавно поступил в детдом. Небольшого роста, со впалыми щеками, он горбился, как старик, хотя ему было не больше сорока лет. Он мало говорил и часто погружался в глубокую задумчивость. Если к нему обращались в такую минуту, он словно просыпался. Оживлялся только на уроках. Преподавал он русский язык. Объяснял всё просто, понятно и всегда добивался, чтоб ученик усвоил пройденное. За короткое время ребята значительно лучше стали знать предмет. Всё же их пугала замкнутость нового завуча. Он никогда не бранил учеников, но и не хвалил. Словно не замечал их.
Нина вспомнила, что совсем недавно Тихон Александрович просил помещение у директора.
— Да, да! — подхватил Юра. — Завуч говорил, что ему негде хранить учебные пособия.
— Наверно, Тамара Сергеевна отдаст комнату ему! — печально сказала Маша.
Ей не возражали, но каждый старался придумать какой-нибудь выход.
Вдруг заговорил Гоша. Он последнее время работал с Лизой в стенгазете и хорошо ей помогал, хотя всё еще дичился и редко выступал на собраниях. Ограничивался обычно несколькими резкими словами и замолкал. Вот и сейчас раздался его глухой голос:
— Что вы все испугались? «Завуч, завуч!» Не съест он вас! Он еще лучше других. Да и шкафы ему уже дала Тамара Сергеевна. Что вы смотрите? Говорю, дала шкафы!
— А куда он их поставил?
— У директора в кабинете.