— Джани Баша, — ответил он тоненьким голоском, на минуту переставая чистить тупым и коротким ножом листья табака.
И этот ребенок работает 14 часов в день за три анна!
Чудовищная эксплуатация детей — страшнейшее из преступлений английского империализма в Индии. Начиная работать с четырех-пяти лет, дети обычно к 14 годам достигают такой стадии туберкулеза, что либо умирают, либо оказываются не в состоянии работать.
Только семь-восемь процентов детей Индии могут ходить в школу, остальные так и остаются неграмотными на всю жизнь. За всё время пребывания в Индии мы не видели ни в одной рабочей или крестьянской семье детских игрушек. Империализм отнял у народа Индии самое бесценное сокровище: детство его детей…»
Открыв дверь, Леонид остановился. Его не заметили. Леня не хотел мешать чтению. Он смотрел на собравшихся. Девочки сидели на диване. Они не сводили глаз с Наташи. Ловили каждое слово. Лица их стали печальными. Галя крепко сжала свои худенькие руки.
Гоша подошел к стулу Наташи. Он словно не верил ей, сам старался прочитать. Лицо мальчика была недетски серьезно.
Когда Наташа кончила читать, Гоша молча взял у нее книгу. Он отошел в угол и углубился в нее. Ребята возмутились, хотели взять книгу. Леонид остановил их.
— Пусть читает! — сказал он.
Детдомовцы сидели глубоко задумавшись. Они не задавали вопросов. Сережа и Наташа старались оживить беседу, но все отвечали коротко и вяло. Даже Коля молчал.
Подошел Гошка. Он отдал книгу Наташе и молча пошел из комнаты. Внезапно повернулся и быстро, отрывисто заговорил: