— Галиночка, мне разрешили ухаживать за тобой. И ты должна, я верю в это, ты должна поправиться!..
Вернувшись из больницы, доктор пошел к директору:
— Может быть, вы будете недовольны моим поступком, Тамара Сергеевна, назовете его самоуправством… Иначе поступить я не мог! Да и вы на моем месте другого выхода не нашли бы.
Доктор не отличался многословием. Он был предельно лаконичен. Иногда трудно даже было понять, что он хочет сказать. Сделав такое длинное для него вступление, он долго закуривал папиросу.
Тамара Сергеевна нетерпеливо спросила:
— Что случилось?
Тяжело ей было узнать об ухудшении здоровья Гали, о нависшей над ней смертельной опасности.
— Я разрешил Маше остаться в больнице около Гали.
— Как же быть с ее занятиями?
— Она нагонит! — уверял доктор. — Переждем немного. Мне сказали в больнице, что эти дни — решающие.