«Правда, правда!» — отвечала Надя, хотя было пасмурно и небо выглядело белесым.
«Это же неважно! — думала она. — На душе у Ани солнечно, вот что хорошо!»
Весна на севере тихая, нежная. Как-то незаметно оседая, таял снег. Под ним журча, протекали ручейки. На пригорках показалась зеленая травка.
…Аня сидела на бревнах недалеко от дома. Она быстро нащупывала глазок и разрезала картофель для посадки. Надя с восхищением смотрела на подругу. Та была очень хороша в синем домотканном платье, освещенная солнцем. Кругом — березки, едва распустившиеся. Тополи с клейкими, душистыми листочками. Вдали — темные ветвистые ели…
Надя присела на кончик бревна с книгой в руках.
«Почитай», — попросила Аня. Она могла слушать Надю часами. Прежде ей никто не читал. Книги открыли слепой новый мир. Она узнала о других странах, городах. Перед ней раскрылась кипучая, полная страданий, борьбы и радостей жизнь людей.
«Ты не знаешь, Надя, как много для меня сделала! — сказала Аня, когда, кончив чтение, Надя закрыла томик Лермонтова. — «Мцыри» — замечательная вещь! Мне, как и ему, хочется вырваться из темноты…»
Аня остановилась. Первый раз Надя услышала в ее словах эту тоску по свету.
«Понимаешь, Надя, я свободна и в то же время — как закованная. Я не могу побежать, как ты. Никогда не знаю, что передо мною, откуда грозит мне опасность… Ну, пойми! Я не вижу, не вижу ничего!.. А для вас всё так просто. Книги, они как бы раздвигают темноту. Вот точно я сама, вместе с Мцыри, лежала и смотрела, что делается там, внизу… И я хорошо понимала, как тяжело ему было снова вернуться в келью! Для него закрылись свет и воля, а это, по-моему, хуже смерти… Ты думаешь, я жалуюсь тебе? Нет! Я только хочу, чтобы ты хоть немножко поняла, как я живу…»
Аня вообще умела глубоко чувствовать прочитанное. Невольно она и Надю заставляла больше думать. Они делились впечатлениями, и герои книг, как живые, входили в их жизнь.