Вопрос незнакомца чем-то встревожил Надю. Она робко ответила: «Я только что вернулась из эвакуации».
Военный поглядел на Платонову и осторожно осведомился, не родственница ли она. И только тогда сказал: «Нет нашей Анны Николаевны!» «Нет?» — Девушка остановилась и едва слышно спросила: «Неужели и она умерла?»
«Погибла… Фашисты зверски ее убили. Анна Николаевна была в партизанском отряде. Редкий человек! Спокойная, мужественная, сердечная — такой мы знали ее в самые безвыходные минуты. Когда фашисты окружили наш партизанский отряд, Анна Николаевна с тремя другими товарищами пошла в разведку. Никто из них не вернулся… Да и нас немного осталось в живых. — Видимо, желая скрыть волнение, рассказчик громко спросил: — Кажется, моя очередь?»
Надя молча вышла из приемной. Поворачивая из улицы в улицу, она не думала, куда идет. Только заметив знакомый забор, ускорила шаги. Вот и калитка. Возле нее — две яблони. Дорожка, прежде усыпанная песком, теперь заросла травою. Вместо дома, где жила Анна Николаевна, — две трубы. Они казались такими длинными, безобразными!
И вспомнилась девушке большая комната, уставленная полками с книгами, открытое пианино, Анна Николаевна в белом платье, с венком кос на голове. Вспомнились дождливые дни, тихие беседы с чутким другом.
Надя не плакала. Глядя на развалины, она мучительно думала: «И здесь всё разрушено… Анны Николаевны нет. Нет самых близких, самых дорогих…»
Долго стояла девушка. Но ушла она с твердым решением, как ей поступить.
На главной улице она увидела молодежь, выходившую из широко распахнутых дверей. На небольшой дощечке прочитала:
РАЙКОМ ВЛКСМ
Это было то, что она искала.