Надя вспомнила свою маму. Ей нелегко смотреть на чужую радость. Она хочет скорее уйти, но Варя с матерью не пускают, зовут ее к себе.
— Надюша, ты здесь целый день сидела голодная, усталая, чужие вещи берегла! Очень ты сердилась на меня? Если б ты знала, что было со мной, когда я увидела маму! Я забыла обо всем — и о тебе, и о вещах. Когда вспомнила, — решила, что ты уже ушла. Даже идти сюда не хотела: мама настояла. И неужели мы тебя отпустим теперь?
Пришлось подчиниться. Пошли пешком, — до Суворовского недалеко. В маленькой комнате сестра Вари уже приготовила чай. Вся семья дружески отнеслась к Наде. И всё же она подумала, что в такой день им лучше было бы остаться одним. Но идти искать родных поздно. Да и намучилась она за день. Ей приготовили постель. Надя лежала с закрытыми глазами. Она слышала радостный шёпот Вари, говорившей с матерью и сестрой, и еще сильнее чувствовала свое одиночество.
Утром она распростилась с новыми знакомыми и пошла искать родственников. Нашла их дом и постучала в квартиру. Ей сказали:
— Такие здесь не живут!
Надя, ошеломленная, стояла на лестничной площадке. В вагоне она старалась представить себе родственников, гадала, как ее примут, но что они не живут здесь — этого она не допускала. «Может быть, ошиблись?» — подумала она и постучала еще раз. Ответ прежний:
— Здесь такие не живут! Спросите в домоуправлении.
Управхоз долго не мог найти в домовой книге названной фамилии. Когда нашел — сказал:
— Да они еще в начале блокады эвакуировались. — Заметив растерянность девушки, он сочувственно добавил: — Может, скоро приедут! Теперь многие возвращаются.
«Многие возвращаются…» — повторила Надя машинально. «Но мне негде жить!» — думала она с отчаянием, проходя по городу, не обращая внимания на широкие улицы, на прекрасные здания. И вдруг — остановилась. Через огромные окна без рам и стекол она увидела синее небо. Вся середина дома провалилась. Крыши не было.