Утром в райкоме Татьяна Васильевна попросила Платонову подождать в приемной, а сама стала звонить по телефону.
Надя с удовольствием уселась в мягкое кресло. Она не спала почти до самого утра. Всё припоминала, что произошло с ней за последние годы, и сейчас была под впечатлением пережитого.
«Иногда очень полезно вспоминать. Ошибки свои замечаешь. Разве хорошо я поступила по отношению к Ане? Не получала от нее писем и успокоилась на этом. Могла бы написать Марье Кузьминичне… И брата недостаточно энергично искала».
Думы Нади прервала Татьяна Васильевна:
— Я узнала, что детскому дому инвалидов нужна старшая пионервожатая. Как ты относишься к такой работе?
— Я же решила стать педагогом, и сейчас охотно поработаю пионервожатой.
— Подумай хорошенько, справишься ли ты? Нужно с любовью подойти к детям-инвалидам. Большинство из них пострадало во время войны и блокады. Они — нервные, вспыльчивые, но умеют ценить доброе отношение и крепко привязываются к тому, кто любит и воспитывает их по-настоящему.
— Я не ищу легкой работы, Татьяна Васильевна. Вы знаете, я сама сирота и сумею понять их. Люблю с маленькими возиться. Игр много знаю.
— Там не одни малыши, — заметила Татьяна Васильевна, — есть и шестнадцатилетние.
Надя задумалась, потом уверенно заявила: