Желая прервать молчание, Надя заговорила о том, что райком назначил ее сюда старшей пионервожатой.
— Мы вместе будем работать. Постараемся, чтобы жизнь у нас была интереснее и содержательнее. Тебе сколько лет?
— Четырнадцать. Мне хочется по-прежнему быть настоящей пионеркой, но разве с такой ногой это возможно?
— А почему нет? У тебя здоровая голова и, кажется, богатое воображение. Как знать, вырастешь, может быть писателем, художником или музыкантом станешь. Можешь и инженером сделаться: руки у тебя тоже здоровые. Даже ходишь на протезе. Что же тебя смущает?
— Значит, возможно?
— А то как же! Ты сейчас об этом мечтала?
— Нет. Я смотрела на огонь, и он мне напомнил салют. Когда началась война, я училась в школе. В нашем доме сразу организовалась группа самозащиты. Меня взяли туда связной. Я бегала по квартирам, извещала о дежурствах, исполняла все, что мне поручали. В наш дом попала бомба. Меня ранило осколками. После этого я долго лежала в больнице. В День победы нас вынесли на балкон. Мы хорошо видели салют, иллюминацию. Внизу на площади — танцевали. Было так празднично! Все радовались, что война кончилась. Кричали: «Да здравствует Сталин!..» Я смотрела на небо, засыпанное цветными ракетами. О, если б всегда, всегда был мир!..
Худенькое, бледное лицо девочки преобразилось. Так хороши были ее сияющие глаза!
Нина вздрогнула. В комнату шумно, весело вошли другие девочки. Они расселись около потухающей печки. Начался общий разговор. Надя незаметно направляла его, задавая вопросы. Девочки говорили непринужденно. Пионервожатой эта случайная беседа с детьми помогла многое понять. Она почувствовала, что и здесь уже зародилось доверие.
«Надо наполнить каждый день ребят увлекательной живой деятельностью. Постараюсь чаще показывать им город. А театры, кино… Как изменят они однообразную жизнь детей!» Наде казалось, что она много-много придумает занимательного.